И она же всегда поддерживала веру писателя в собственные силы. В январе 1961 года журнал "Чтение для всех" привел любопытный эпизод. Однажды кто-то из особенно ревностных почитателей таланта Кризи сравнил его со Львом Толстым (не в философском, естественно, плане), и тот с улыбкой ответил: "О, я все-таки намного дисциплинированнее бедняжки Толстого. Я-то каждый божий день сижу за письменным столом, а вот он иногда давал себе поблажку". Очень забавный анекдот, но, как видим, и удивительно красноречивый. Кризи, надо думать, прекрасно отдавал себе отчет, что ничего подобного "Войне и миру" никогда не напишет, да и не ставил себе такой цели. У него был свой жанр. Однако, в каком бы жанре ни работал писатель, литература, как известно, – плод не только таланта, но и труда. А в этом отношении Кризи, безусловно, было чем гордиться. Уж кто-кто, а он поистине был великий труженик!

Впрочем, писателя частенько упрекали, что он превратился в своего рода фабрику детективов, и в конце концов ему пришлось-таки объяснить, каким образом он ухитряется, не опускаясь ниже определенного уровня, так много печататься. Оказывается, сделав первоначальный набросок новеллы, Джон Кризи откладывал его в сторону и принимался за следующую вещь, к наброску же возвращался не раньше чем через полгода, когда будущий сюжет окончательно выстраивался в голове, обрастая деталями, начинал жить собственной жизнью. Творческий процесс шел непрерывно. Кризи обсуждал замыслы с друзьями и знакомыми, никогда не оставляя без внимания добрый совет или интересную мысль, так что порой с того момента, когда он писал первую строчку, и до отправки готовой рукописи в издательство проходило около года. По его собственному признанию, иногда в работе находилось до 15 – 16 произведений одновременно, но, конечно, на разных стадиях обработки. После смерти писателя (в 1973 году) в его портфеле обнаружили довольно много и почти завершенных книг, и набросков. Так что обвинения в излишней торопливости и небрежности, пожалуй, были не очень справедливыми.